«Щит»

наверно, что тот является холопом, накормит его и поможет ему спрятаться, то он платит за холопа 5 гривен, а за рабу 6 гривен"[1, с. 135].

Попытку отмежевать причастность от соучастия было сделано, хотя и на кое-что казуистическому равные, уже в Соборном уложенні 1649 г., которое предусматривало ответственность за утаивания преступлений, недонесение и потворство преступлению. В частности, лицо виновное в недонесении о государственном преступлении, наказывалась на уровне исполнителя; относительно других преступлений, то недонесения наказывалось штрафом или наказанием, "которым прикажет государь"[2, с. 18].

За уложенням 1845 года, причастность противопоставляли соучастия, никто не мог быть вместе с тем признанный и соучастником преступления, и причастным к преступлению, при этом, как отмечает Н. Таганцев, причастность предусматривала наличие другого преступного действия. Кроме того, причастные лица должны были действовать сознательно, то есть преднамеренно и потому неосторожная причастность была невозможной [3, с. 805].

До конца ХІХ ст. отделенность института причастности была воспринята многими российскими и украинскими учеными. Разработке положений этого института посвященные работы таких ученых, как А. Жиряєв, Н. Таганцев, В. Спасович, Э. Немировский.


<< назад вперед >>


Навигация